Шапка Карабаха

Генрих Малюшкин, генерал-майор:

Мне довелось быть свидетелем и непосредственным участником событий, когда началась эскалация необъявленной войны в Нагорном Карабахе и на границе между Азербайджаном и Арменией. Хочу поделиться с читателями газеты «Азеррос» своими наблюдениями и своим видением происшедшего.

Карабахский узел затягивался в мертвую петлю.

Но и в этих условиях здравомыслящие люди (а их было немало) при посредничестве офицеров комендатуры района чрезвычайного положения предпринимали попытки примирить противоборствующие силы, снять напряжение, стабилизировать обстановку. Заслуженные люди, ветераны великой войны и труда приезжали в населенные пункты НКАО с «Книгой мира», собирали подписи соседей-сельчан, призывая их к перемирию. Коменданты участков встречались с властями пограничных районов в целях мирного разрешения всех конфликтных вопросов. Это была плодотворная работа. Она позволяла длительное время поддерживать добрососедские отношения между жителями целого ряда пограничных районов, своевременно проводить сельскохозяйственные работы.

То же делалось и внутри Нагорного Карабаха. Мне вместе с заместителем коменданта района чрезвычайного положения полковником В.Семеных приходилось неоднократно встречаться с народными депутатами, активом города Степанакерта, сотрудниками редакции газеты «Советский Карабах», трудовыми коллективами, чабанскими бригадами.
Ежедневно через средства массовой информации сообщали населению о проводимой работе по поддержанию режима чрезвычайного положения. Обеспечивался контроль за поступлением в Степанакерт народнохозяйственных грузов, стройматериалов и продовольствия. Казалось, вот-вот произойдут положительные сдвиги в урегулировании межнационального конфликта.

Но всякий раз в дело вступали темные силы. Создавалось впечатление, что кто-то извне «дирижировал» этими процессами. Появлялись, как по команде, в Степанакерте и в приграничных районах различные эмиссары и провоцировали выступлениями и листовками националистического толка обстановку массового психоза и непримиримости.
В Степанакерте мы засекли работу подпольной радиостанции, дезинформировавшей население об обстановке в НКАО. Людей, которые предпринимали усилия к перемирию, подвергали обструкции, а то и террору, как это было с В.Григоряном, делегированного общественностью НКАО на встречу с государственными деятелями Азербайджана. В ходе этой встречи было выработано устное соглашение о том, что необходимо найти пути выхода из сложившейся ситуации на уровне руководителей Азербайджана и Армении. Характерно, что В.Григорян был убит человеком, который не ехал в машине, не прятался от людей, а спокойно шел по городу. Поравнявшись со своей жертвой, он из автомата расстрелял его. Около 40 минут пролежало тело бездыханного человека на мостовой, а к нему никто даже не подошел, никто не решился задержать убийцу. А ведь вокруг были сотни людей. Местная милиция и прокуратура узнали о случившемся спустя почти час.
Очевидно, с Григоряном рассчитались за то, что он ездил в Баку. Естественно, соглашение, принятое там, было моментально перечеркнуто. Это только один из примеров, как пресекались определенными силами какие-либо попытки решить проблему мирным путем. Конечно, в обстановке тотального психоза у людей срабатывал инстинкт самосохранения, и мало кто отваживался встать на тропу мира.

В июле 1990 года мне, коменданту района чрезвычайного положения, и бывшему министру внутренних дел В.Бакатину было предписано регулярно встречаться с народными депутатами СССР от Армении и НКАО, информировать их об обстановке и деятельности комендатуры, войск и правоохранительных органов. Надо сказать, что это вызвало у азербайджанской стороны резко отрицательную реакцию, но тем не менее несколько таких встреч состоялось. Помнится, что они начинались с монолога Зория Балаяна об истории переселения народов, об исторической исключительности Карабаха, о последствиях геноцида, неизменной дружбе Армении и России, а заканчивались попытками склонить нас к невыполнению Закона «О правовом режиме чрезвычайного положения», к противодействию оргкомитету.
Забегая вперед, отмечу, что несмотря на постоянное подчеркивание армянской стороной преданности и дружбы с Россией, она (в том числе З.Балаян) скрывала от общественности факты гибели русских военнослужащих в Нагорном Карабахе и прилегающих районах.
Тот же Зорий Гайкович в интервью корреспонденту газеты «Собеседник» ( №30 – июль 1990 года) заявил, что «ни один русский солдат не пострадал от рук армян в НКАО», хотя ему было доподлинно известно, что в перестрелке с армянскими боевиками погибли рядовые В.Кириллов, С.Мезенцев, старший лейтенант А.Липатов, 8 военнослужащих были ранены.
Новый виток конфронтации, но уже в более широких масштабах, начался 19 августа 1990 года.
Неподалеку от одного из селений Казахского района Азербайджана со стороны Ноемберянского района Армении из гранатомета и автоматического оружия был обстрелян рейсовый автобус. Огонь открыли несколько десятков армянских боевиков, занявших позиции в горах. Обстрелу, в том числе из градобойных пушек, подверглись три населенных пункта того же района и одна из застав. На помощь местным жителям туда направилось на бронетехнике подразделение внутренних войск во главе с командиром батальона подполковником С. Даниловым. Неравный бой длился несколько часов, ранения получили пять человек.

Для выяснения обстановки я с группой спецназа вылетел на место боевых действий. При подлете вертолет был обстрелян, одна пуля пробила топливный бак, из снайперской винтовки был ранен командир экипажа подполковник В. Константинов. Пришлось срочно менять вертолет, брать дополнительное подкрепление. Тогда подразделение С. Данилова спасло жизнь около 140 женщин и детей, выведя их из-под огня.
Несмотря на переговоры с группой депутатов от Армении, прибывших в район боевых действий, обстрелы населенных пунктов продолжались . Боевые действия на этом участке границы прекратились лишь после проведения операции с применением боевых вертолетов. Практически это было началом широкомасштабной войны: убитые, раненые, разбитые дома, сотни беженцев.
С этого момента средства массовой информации широко освещали все перипетии брато-убийственной войны. А проблемы Нагорного Карабаха, армяно-азербайджанского конфликта приобрели общемировое значение на уровне ООН и СБСЕ, туда уже собирались направить миротворческие силы из состава НАТО.

Находясь почти полгода в районе чрезвычайного положения, общаясь со многими людьми от простых тружеников до чинов противоборствующих республик, могу сказать, что большинство из них осуждали политику и практику насилия, искренне стремились к восстановлению дружеских, братских отношений, в многочисленных обращениях призывали к этому руководство Армении и Азербайджана. Но, как показало дальнейшее развитие событий, ни те, ни другие, кроме пожелания делить проблемы народов мирным путем, никаких практических шагов не предприняли. Им не хватило ни мудрости, ни политической воли, ни гражданского мужества, ни организаторских способностей.

Национал-шовинизм и национал-сепаратизм, а также политические амбиции и безудержное стремление к власти - все это оказалось весомее, чем подлинные интересы народов.
С момента провозглашения лозунгов, призывавших к борьбе за «Великую Армению», прошло пятнадцать лет. В итоге: убитые, беженцы, разрушенные населенные пункты, разбитые людские судьбы, обугленные, пропитанные кровью, разоренные своими же руками цветущие в прошлом земли.

На фоне гражданской войны в Закавказье еще яснее и нагляднее высвечивалась неприглядная роль М. Горбачева и его команды. Когда братоубийственная война начиналась, он имел не-ограниченную власть в стране. В марте 1990 года (начало кровопролития на границе двух республик) он, вступая на пост президента, торжественно поклялся «верно служить народом нашей страны, строго следовать Конституции СССР, гарантировать права и свободы граждан». Но когда пролилась кровь, попирались права и достоинство людей, он не проявил себя как их защитник, всячески уходил от выполнения своих обязанностей. Как глава государства, М. Горбачев не посчитал нужным прибыть в очаги конфликтов (Баку, Степанакерт, Тбилиси, Цхинвали), чтобы вместе разобраться в причинах их возникновения, дать им политическую оценку и принять конкретные меры. Только равнодушием и пренебрежением к судьбам людей, оказавшихся в зоне межнациональных конфликтов, можно объяснить бездействие экс-президента.

Что касается внутренних войск, то они сделали все (только в НКАО и приграничных районах погибли более тридцати военнослужащих и более двухсот ранены) для сдерживания противоборствующих сторон, стабилизации обстановки, надеясь, что политические деятели найдут пути мирного урегулирования конфликта. Но, как видим, они оказались несостоятельными руководителями. И в этом трагедия многострадальных народов.